Партнеры Живи добром

Теодорос Ангелопулос. "Александр Великий" и Трилогия молчания


Продолжаем рассказывать о творчестве греческого кинорежиссёра Тео Ангелопулоса. Первые две части читайте по ссылкам: часть 1часть 2.

 

Александр Великий (Ο Μεγαλέξανδρος, 1980)

Эта картина – вторая сложная ранняя работа Ангелопулоса (после «Комедиантов»). Очень трудно понять, о чем она. Стоящая особняком от цикличного творчества, она притягивает внимание невероятной концентрацией серьёзных событий в относительно узком пространстве (всё происходит в одной маленькой деревне), а также хронометражем. Здесь нет резких скачков во времени. Напротив, в одном времени и в одном пространстве заперто очень много политических группировок. В картине представлены и коммунисты, и итальянские анархисты, и бандиты во главе с Александром Великим, так кстати явившимся в Грецию во время политического водоворота. Это кино лучше смотреть компанией, чтобы потом вычленить, кто что заметил, и составить общую картину замысла режиссёра. Его можно смотреть одному, но большое количество раз, чтобы уложить в голове все политические отсылки и метафоры художника. Из-за присутствия в фильме огромного количества сложных деталей и сюжетных переплетений мы решимся на то, чтобы обойти их стороной и остановимся лишь на начале и концовке. С первых кадров зрителю является рассказчик, дающий притчу-предисловие об Александре Македонском. В конце притчи сказано: «…он покинул своих товарищей и отправился...»


Александр Великий (Ο Μεγαλέξανδρος, 1980)

Действительно, метафорический Александр Великий в образе предводителя разбойников прибывает в Грецию середины XX века, чтобы найти Апокалипсис. Конец света он находит в деревне, управляемой коммунистами, которая принимает к себе его и его приспешников. Однако суть Александра – завоевание. И в итоге в деревне все погибают, в том числе и Александр, и становится ясно, что он, появившийся в Греции конца XX века, и стал тем самым Апокалипсисом, которого он так жаждал найти в своём времени.  Его форма правления – зло для жителей современной Эллады, но он не может править по-другому. Конечная судьба великого вождя – быть съеденным жителями деревни. В дальнейшем дух Александра вселяется в ребенка, единственного выжившего в хаосе. Он входит в современный режиссёру мир. Как сказал сам Ангелопулос: «Когда маленький Александр входит в город, он приносит с собой весь опыт века. Он приобрел тотальный опыт жизни, секса и смерти, и над ним стоит большой вопросительный знак…» Принесет ли он также Апокалипсис в Грецию 1980 года? На этот вопрос зритель должен ответить сам.


Трилогия молчания: Путешествие на Китеру, Пчеловод, Пейзаж в тумане


При просмотре кино Ангелопулоса 80-х годов зритель в первую очередь замечает отсутствие разговоров.  Общепринятое название этих фильмов «Трилогия молчания»,  однако на наш взгляд оно весьма условно, потому что фильмы в ней многогранны, и посвящены не только молчанию. Выскажем предположение о том, что этот триптих вполне может быть назван «Трилогией времени». Начнём описание с первой части цикла.


Путешествие на Китеру (Ταξίδι στα Κύθηρα, 1984) 

Главный герой картины – режиссёр. Фильм начинается с поисков им своего отца. В конечном счете он его находит. Что же будет происходить дальше? При помощи буквально нескольких слов зрителю сообщается информация о том, что отец отсутствовал более 30 лет, и, внезапно появившись, он не может вновь, как прежде, начать жить со своей семьёй: у дочери с отцом говорить не получается, с ним не может поначалу сладить жена, которая ждала его все эти годы, он также молчалив и с сыном, режиссером. Иногда мы слышим фрагменты его рассуждений, о том, как «там» тяжело жить и о том, что у него «там» остались дети. Мы в то же время понимаем, что все эти разговоры по сути своей бессодержательны. Отец олицетворяет не живую фигуру, человека, вернувшегося на родину и желающего жить. Он – это «синоним» прошлого, давно минувших дней. Прошлого, с одной стороны, слишком внезапно ворвавшегося в современную жизнь, а с другой – такого долгожданного.

Но не только отец является воплощением забытого. Он находит общий язык со своим другом детства, который тоже является сущностью, застрявшей в давних временах. Это утверждение может показаться сомнительным, но просим читателя взглянуть на сей кадр. Кадр, четко демонстрирующий, где и при каких обстоятельствах «старики» счастливы: 


Путешествие на Китеру (Ταξίδι στα Κύθηρα, 1984)


Думаю, у читателя после этого не осталось вопросов. А что же современность? Как она приняла фигуру из прошлого? Все очень печально. Доходит до абсурда: Спиросом (так зовут старика) недовольны буквально все – семья, общество, полиция, власти. Старик из прошлого буквально выкинут отовсюду. Что в таком случае делать? Ангелопулос отвечает на этот вопрос так, как, на наш взгляд, и нужно на него ответить: отослать внезапно нагрянувшее прошлое в нейтральные воды, метафорическую реку  жизни.

Отослать придется не его одного. С ним уплывает также его жена Катерина. Причем уплывает сама, по собственной воле. Почему она решилась на это? На этот вопрос можно дать разные ответы. Мы предлагаем свой: Катерина уплывает со Спиросом в бесконечное море жизни, потому что она всегда имела надежду на его возвращение, она буквально этим жила (это, кстати, подчеркивается в фильме). С того момента, как её муж вернулся, она этому времени больше не принадлежит. Когда 30 лет назад Спирос уехал, её естество как будто раскололось надвое. Одна часть осталась ждать, другая продолжила жить в реальном мире ради детей. Возвращение все расставило на свои места. В итоге зрителю показан очень атмосферный финал: два пожилых человека, обнявшись вместе уплывают в Вечность.


Путешествие на Китеру (Ταξίδι στα Κύθηρα, 1984)


Пчеловод (Ο Μελισσοκόμος, 1986)

Достоверно известно, что Ингмар Бергман, великий художник мирового кино, называл картину «Пчеловод» шедевром. Она, разумеется, заслуживает такой похвалы, поскольку максимально приближена к действительности Ангелопулоса времен 80-х годов. Мы видим героя – современника режиссёра в исполнении Марчелло Мастроянни. Сначала мы не понимаем кто он такой. Видно, что он очень привязан к дочери, и что выдача её замуж сильно по нему ударила.

Он переживает все, что с ним произошло, со случайной спутницей. В какой-то момент мы понимаем, что, кроме него, её никто не видит и с ней не разговаривает, и тут-то закрадывается страшное подозрение о том, что эта женщина – всего лишь фантом, плод его воображения, возникающий только тогда, когда он остается один. Фильм интересен также тем, что зрителю может быть непонятно до конца картины, что собой представляет главный герой. Ближе к финалу становится ясно, что Пчеловод – просто жалкий маленький человечек, не умеющий жить, не умеющий любить, и от осознания этого претерпевающий сильные мучения.

В финале мы видим человека, осознавшего свою внутреннюю опустошенность и вследствие этого совершенно разбитого внутренне, «раздавленного» своими пчелами (они символизируют груз, которым придавлен герой). Отчаянно пытаясь освободиться, герой ломает рамки прежнего уклада, опрокидывая улья. Но станет ли от этого легче? Вопрос, который режиссёр любезно оставляет додумывать зрителю.

Пчеловод (Ο Μελισσοκόμος, 1986)


В последней сцене мы слышим стук, очень напоминающий азбуку Морзе. Расшифровать стук неспециалисту в морзянке очень сложно, поэтому мы можем лишь гадать, о чем может стучать Пчеловод. Прояснить эту сцену, кажется, смогут только профессионалы, если этот код действительно является кодом.


Пейзаж в тумане (Τοπίο στην ομίχλη, 1988)

Самая известная картина Теодороса Ангелопулоса.  Самая пронзительная, выдвигавшаяся от Греции на премию Оскар, но по какой-то неведомой причине не вошедшая в список номинантов. О ней сделано достаточно интересных наблюдений. Мы предлагаем остановиться на трех важных для нас моментах: героях, ключевой детали в кульминационной сцене и метафорической концовке.

Это первый фильм Ангелопулоса, где повествование строится вокруг детей, причем  с конкретным несчастьем: у детей нет отца. Они стремятся это несчастье исправить: ищут пропавшего родителя, который живет в неведомой стране Германии, в которой по их наивным представлениям всё хорошо. Стоит ли говорить, что дети ошибаются? Это и так понятно. Гораздо лучше рассказать о метаморфозах, произошедших с ними на пути в Германию.

Из двух детей главная, разумеется, девочка. Она отвечает за их судьбу, несмотря на свой юный возраст. «Вначале был хаос»  – так Вула начинает рассказ о мифах древней Греции, успокаивая младшего брата, который не может заснуть. На следующий день начинаются поиски отца. Путешествие, которое оборачивается бессмысленным скитанием по стране. Очередной маршрут приводит их к грузовику с дальнобойщиком, который сначала соглашается взять детей с собой, а затем насилует Вулу в фургоне машины и уезжает, бросая детей на обочине дороги. Это не просто акт насилия. Это своего рода метаморфоза, «состарившая» её на несколько лет. Внешне дети не изменились, но девочка сделалась болезненной, неуверенной в своём решении продолжать путь.  Александр также из ребенка превратился в человека, который «Очень повзрослел и говорит вещи, которые от него совсем не ждёшь». Взрослость Александра подчёркивается в воображаемых письмах Вулы к отцу.

Метаморфозы на этом не заканчиваются. Девочку ждет еще одно испытание, после которого она еще больше повзрослеет, хотя внешне не изменится. Это внезапно нахлынувшая любовь. Их компаньон Орестис, с которым они разъезжают на мотоцикле, играющий в труппе актёров (напоминающей труппу из фильма Комедианты, и, к слову, им опять никак не удается поставить свой спектакль, всё ещё что-то мешает) приглашает её на танец. Внезапно она осознаёт свою любовь к взрослому человеку, но, не знает, как ее выразить, поскольку никогда не испытывала подобного. Что будет далее с нашими героями? Ответ дает кульминационная сцена поднятия руки со дна моря. Огромная рука приглашает продолжать путь, но куда именно идти – не указывает, поскольку указательного пальца на ней вовсе нет. 


Пейзаж в тумане (Τοπίο στην ομίχλη, 1988)


Ближе к финалу происходит объяснение и прощание героев. Орестис продаёт свой мотоцикл, объясняется с Вулой и расстаётся с детьми навсегда. Дети находят деньги на поезд, едут к границе и обнаруживают, что она проходит по реке. Тут мы подходим к самому загадочному и поэтичному – концовке. В ней переплетено всё. Дети садятся в лодку, и мы слышим выстрел. Далее появляется туман, а в нем пейзаж: дерево, растущее на равнине. Дети подбегают к нему и обнимают его под нежные звуки гобоя.

 
Что всё это может значить? Трактовать концовку можно как угодно, этим и отличается хорошее художественное произведение. Мы предлагаем свой взгляд. Выстрел нужен для того, чтобы отделить пессимистично настроенных людей, считающих, что дети умерли, от оптимистов, считающих, что в темноте убить выстрелом невозможно, они доплыли до Германии и  в финале бегут навстречу к метафорическому отцу, воплощенному в образе дерева… 


Пейзаж в тумане (Τοπίο στην ομίχλη, 1988)


Но главная деталь, задевающая до глубины души, – это совсем взрослый маленький Александр, который в минуту сомнения и страха уже очевидно постаревшей Вулы берет ее за руку и успокаивая ее уверенно произносит: 


Пейзаж в тумане (Τοπίο στην ομίχλη, 1988)


Алексей Ремезов



 

Рекомендуем

Повелитель приключений. Эдгар Райс Берроуз
Культурное наследие Армении. Минас Аветисян
Самая дорогая история в письмах
Апостол цвета — Леон Бакст
Эффект CNN. Узнайте первыми
Акира Куросава - "Готов ли ты перейти в мир иной?" - "Нет, ещё нет…"
Новый альбом Florence and the Machine «High as Hope»
ПРЕМЬЕРА А. П. Чехов «Три сестры» в БДТ
Программа Фестиваля колокольных звонов на острове Кижи
Татьяна Лиознова - «Железная леди» отечественного кино