Партнеры Живи добром

Прощай, Анна! “Каренина” на фестивале Solo


На фестивале Solo компания Франчески Каприоли (Италия) представила моноспектакль “Каренина” Паолы Сенаторе. Крупномасштабный роман, воплощенный в форме моноспектакля и рассказанный от лица одной единственной героини - Анны Карениной, стал поиском не только новых способов контакта с классическим наследием, но способов оторваться от него.

Когда-то Лев Толстой на вопрос, о чем его роман, сказал, что для того, чтобы ответить, нужно было бы заново его написать. Ни единого лишнего слова, ничего нельзя выкинуть и ничем пожертвовать. Спустя почти полтора века с момента написания романа, естественно, многое изменилось. Сегодня стало возможным, что развернутая в своих подробностях картина нравов и быта русского дворянства второй половины XIX века воплощается на сцене с помощью одной актрисы, одного манекена, изображающего сына Анны Серёжу, отдельной кисти руки, выступающей за целого Вронского и свето-музыкального сопровождения. Как и то, что само название постановки - “Каренина” - вовсе не означает, что поставлен сам роман. Кроме действующих лиц и некоторых сюжетных намеков от этого этапного в русской литературе произведения в спектакле нет ничего.

Обращение к эпохе Толстого для итальянки Франчески Каприоли стало не исследованием времени, и не диалогом с личностью автора, хотя и для этого в постановке находится место, а поводом для открытого политического высказывания.


"Каренина"


Литература перетекает в жизнь, а жизнь в литературу с удивительным чувством свободы. Это тогда, во времена балов при свечах, кринолинов, неспешных экипажей и размеренного быта можно было покончить с собой под паровозом. Сейчас же поезда движутся настолько быстро, что для того, чтобы осуществить задуманное, нужно очень поторопиться. К тому же, знал ли Лев Толстой, что его великая страна будет топтана отрядами ОМОНА, СОБРа, МВД и прочими аббревиатурами? Эти вопросы, звучащие со сцены, не имеют конкретного адресата. Кто даст ответ? Лев Толстой? Власти? Зрители, то есть простой народ? Но не стоит обманываться и заранее злорадствовать: это не спектакль-вылазка итальянцев против России. Достается и Италии, которая, по наблюдению создателей спектакля, превратилась в миф о самой себе, с пастой, оперой и остальным стереотипами, годными разве что для американских кинофильмов. Этот финальный кульминационный монолог о судьбах мира и искусства произносится Паолой Сенаторе на изумляющем контрасте по отношению к первой половине спектакля. Сначала постановку можно счесть едва ли не провокацией - мы получаем одно за другим все клише об “Анне Карениной”. Потом оказывается, что это и правда провокация - в какой-то момент действие доходит до грани китча, даже при ясной и чувственной игре Паолы Сенаторе, Анна. И тут нам меняют правила игры. Актриса начинает вести разговор не как Анна Каренина, а от имени персонажа, “со стороны”. Впору вспомнить “6 персонажей в поисках автора” Пиранделло, но есть существенное отличие - здесь к тексту роли добавляется “отсебятина” авторов спектакля, как раз и превращающий постановку в высказывание на тему. Если до этого актриса существовала, хоть и с некоторым отстранением (роль единственного повествователя, без партнеров обуславливает это), но в традициях театра переживания, то во вторую часть можно смело отнести к брехтовским зонгам. Тут можно найти все приметы эпического театра: политическая заостренность, социальные вопросы, никакого сопереживания и сострадания, напротив, осознание общественных проблем: “I-phone, I-pad, I-cloud, I-watch...I..I..I..Я..Я..Я..” Люди слишком сосредоточены на себе, чтобы чувствовать эти великие чувства из великих романов, Лев Николаевич.


"Каренина"


Отношения с Львом Толстым у режиссёра и актрисы впечатляюще объёмны. Через него идёт разговор с романом, всей необъятной русской культурой, а ещё он выступает как символ целостного, с четкими нравственными и эстетическими ориентирами, но бесконечно самовоспроизводящегося культурного наследия. “Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно”, - говорит Анна словами Нины Заречной, ещё одной такой же “печальной традиции”. Манекен Сережа рассыпается под поцелуями матери, оставляя у неё в руках то ручку, то ножку, пока от мальчика не остаётся горка разрозненных частей, отсылая нас к трагедии о Медее. Ирина больше не хочет учиться, Маша не хочет быть счастливой, Федра отправляется в отпуск. Они сестры по несчастью, вынужденные тысячи раз снова и снова на подмостках проживать одну и ту же судьбу. Вереница образов, с которыми мы, вероятно, не скоро сможем попрощаться. По просьбе актрисы, впрочем и по горячему желанию зрителей, Анна идёт на перрон и снова бросается под паровоз. “Хорошо, Анна умрет ещё раз. Но только последний, хорошо?”, - с надеждой Анна-Паола обращается в зал.

“Последние разы” точно ещё будут в Италии, где постановка будет сыграна (в Москве была представлена премьера), кстати, без каких-либо изменений в тексте.

Нелли Когут


 

Рекомендуем

Секреты успеха основателя компании Calvin Klein
«Мои года-мое богатство»
Игуасу. «Глотка Дьявола» на границе Бразилии и Аргентины
Мариус Петипа - «Эпоха русского балета»
«По млечному пути». Эмир Кустурица
10 лучших мюзиклов мира
Yez by Yegor Zaitsev "iVANOVO"
Ближневосточный колорит на сцене театра им. Е. Вахтангова
Harry Winston. Бриллиант без огранки
Современные раскопки в египетской Долине Царей: в поисках правды