Партнеры Живи добром

«Я стараюсь быть понятным». Интервью с художником Валерием Полуновским


В Санкт-Петербурге, в Театральной библиотеке, до 25 августа 2019 года проходит выставка «Картинки для театра» художника Валерия Полуновского, номинанта на «Золотую маску» за спектакль в МХТ им. Чехова «Васса Железнова».

На выставке можно увидеть эскизы декораций и костюмов к постановкам в России, Финляндии, Литве, Эстонии и Украине, а также неосуществлённые проекты. Мы встретились с Валерием Исааковичем и поговорили о сложностях и особенностях работы художника театра.


Валерий Полуновский.


– Есть ли среди выставленных работ та, на которой вам хотелось бы остановить взгляд посетителей?

– Да, например, «Паяцы» Леонкавалло. Работа сделана давно и заведомо в стол, но для меня принципиальна. Она находится несколько в стороне от нынешних тенденций в музыкальном театре. И мне бы хотелось когда-нибудь к ней вернуться.

– Почему происходит так, что некоторые работы не осуществляются?

– Во-первых, есть работы просто сделанные «лабораторно». Они спровоцированы интересом к конкретной драматургии, желанием пообщаться с ней без «посредников». Художнику крайне редко доводится выбирать материал, обычно его приглашают, когда пьеса принята к производству… А если ты мечтаешь о какой-либо пьесе или опере, и никто рядом твои мечты не разделяет? Для этого и есть «лаборатория художника».

Во-вторых, бывает, спектакль должен состояться: есть конкретный театр, есть конкретные договорённости, иногда даже макет декораций сдан, а премьеры не случается… Делали мы с Львом Эренбургом в Малом драматическом пьесу Макдонаха «Сиротливый запад». Начиная работу, обычно чувствуешь: есть шанс на отличный спектакль или… Мне кажется, я редко ошибаюсь в этих предчувствиях. Тогда мне казалось: всё должно сойтись. Драматургия ложилась на этого режиссёра идеально, распределение великолепно, возможности театра грандиозны. И очень помог Лев Абрамович Додин! Он бывал в тех краях, на западе Ирландии, увлекшись, рассказывал о галечном побережье и сам предложил засыпать сцену галькой. Вполне в традициях Малого драматического театра! На практике это значило, что пятитонный грузовик надо пригонять в театр, разгружать его, потом убирать – невероятные вещи. Глаза завпоста (заведующего постановочной частью театра), присутствовавшего при разговоре, заметно округлились, но он смиренно пожал плечами и сказал: «Ну… привезём». Ну, а нам с Эренбургом только позволь… Макет был разработан. Ну а потом не заладился репетиционный процесс, и спектакль не состоялся. Очень жаль! И знаю, что жаль не только мне.

Есть и третья ситуация. Эта практика в России редка, а для европейского театра в ней ничего необычного нет. Режиссер выбирает пьесу, пишет некую экспликацию, сопровождает ее предварительными эскизами и предлагает театру. А дальше уже на усмотрение театра. Бывает, эскизы потом просто уходят в папку.


Эскиз внизу. Опера Р. Леонкавалло "Паяцы" (проект нереализован) . Фото авторов.


– Театр – командное дело. Но простой зритель часто склонен оценивать игру актёров, режиссуру. Не обижает ли художника, что его работа остаётся как бы в стороне? 

– Нет. Такого чувства не возникает никогда. Да и как же в стороне, все на виду! А то, что зритель порой не замечает декораций — и слава богу! Вот если спектакль плохой, ему скучно - он начинает декорации разглядывать. А плохо или хорошо я сработал, я понимаю сам. Бывает, иногда испытываю сожаление, когда вижу, что возможности предложенной художником системы оказываются недовостребованы. И очень ценю режиссёров, умеющих разглядеть в декорации больше возможностей, чем я в ней их предполагал.

– А часто ли бывает, что эскиз кардинально отличается от конечного результата? 

– Похвастаюсь: я в последнее время часто радуюсь, узнавая на сцене нарисованный в эскизах спектакль. Так бывало не всегда. Конечно, такое приходит с опытом, и мысли, и рисование для театра становятся объективнее, точнее.

– Вы много внимания уделяете костюму. А как относитесь к появлению голых актёров на сцене?

– Я не ханжа, ничего криминального в этом не вижу. И уверен, много людей отвечало так до меня: если уместно – на здоровье. Мне понятен и близок пафос моего товарища Льва Эренбурга, несколько перефразировавшего Станиславского: «…можно показать жизнь человеческого духа через жизнь человеческого тела…». Но, честно говоря, сначала я думал, вы зададите другой вопрос: про то, почему сейчас всех рядят в пиджаки, всё осовременивают.


Пьеса М. Макдонаха "Сиротливый запад" (проект нереализован; готовился для Малого дрматического театра. реж. Л. Эренбург). Фото авторов.


– А как вы относитесь к этому? Это же мировая тенденция.

– Это ужасно. Это просто стало формальной модой. Когда 50 лет назад у Пазолини в конце фильма царь Эдип появился на улицах современного Рима в пальто – это было блистательно! Когда у Любимова мы узнаем в Гамлете, одетом в свитер, современника – это великолепно. Но когда творческий процесс начинается с вопроса: «куда будем переносить?» – это ужасно.

Дело порой доходит до невероятных глупостей. Думаете, всегда переносят героев в наше время? Мои студенты делятся со мной своим опытом (и негативным тоже) — с одним из них обсуждается постановка мюзикла Джерри Бока «Скрипач на крыше». Украина, еврейское местечко и т. д. И вдруг я слышу — режиссер решил перенести место и время действия. Куда? В Древнюю Иудею! Уже свирепея, спрашиваю, а русский парень Федька (есть в мюзикле такой персонаж) кем будет в Древней Иудее? Солдатом-римлянином!

Все же конкретное время обусловливает и поведение человека, мотивы его поступков. И несоответствие этого часто выглядит просто глупо.


Пьеса А. Вампилова "Утиная охота" (фрагмент эскиза; Русский театр Эстонии, реж. Камран Шахмардан). Фото авторов.


– Насколько вы свободны в своём творчестве? 

– По-разному. Я часто работаю с Небольшим драматическим театром. Но ни о какой свободе нет и речи. Этот театр — сторонник этюдного метода: люди строят спектакль, художник изначально не приглашается. А потом мне звонят и говорят: «Приходи, посмотри, у нас тут прогон». Я прихожу, смотрю прогон спектакля. Так как актёры уже всё придумали, отступиться от умозрительной конструкции, возникшей у них в головах, уже не могут. Мне приходится, вертясь ужом на сковородке, в эту конструкцию вписываться. Но всё искупается большим талантом режиссёра и актёров, поэтому верчусь не без удовольствия. Быть полностью свободным в театре сложно, в одиночку спектакль не сделаешь.

– Судя по некоторым работам на выставке, вы добавляете проекции в спектакль?

– Это я часто делаю не по своей воле. И редки случаи, когда использование видеопроекции в спектакле меня устраивает. Это тоже сегодняшняя мода — втыкать видео куда ни попадя. Надо понимать, что добиться органичного синтеза кинокартинки и живого актера очень сложно. Лучшие примеры работы с проекцией и у коллег, и в моей практике - это видео, создающее некий визуальный шум, живую фактуру, действующую на зрителя уже подсознательно.


Пьеса О. Мухиной "Олимпия"(фрагмент эскиза; Русский театр Эстонии, реж. Филипп Лось). Фото авторов.


– Искусство, на ваш взгляд, должно быть понятно всем? То есть, делятся ли произведения на объективно хорошие и неудавшиеся?

– Здесь два вопроса, ответ на второй — конечно, да! А вопрос про понятное искусство очень серьёзный и ответить на него экспромтом — трудно. Я преподаю, поэтому мне приходится со студентами говорить об этом. Иногда прихожу к такому заключению: тот, кому есть, что сказать, хочет быть понятым и, следовательно, понятным. Я, прямо скажем, не очень люблю какие-то ребусы в театре. Как правило, за ними ничего нет, там и разгадывать-то нечего. Поэтому я стараюсь быть понятным. Однако бывают задачи, которые простого решения не предполагают.


Театральная библиотека (г. Санкт-Петербург, ул. Зодчего Росси, д.2) работает по будням. Вход свободный.


Маргарита Алеева и Мария Баратели



 

Рекомендуем

2 тур Международного конкурса молодых оперных певцов Елены Образцовой
Как музыка влияет на человека?
Бунтарская жизнь одной фигуристки («Тоня против всех» реж. Крэйг Гиллеспи)
Непогашенный огонь
Кино. Личность. Искусство по Гайдаю
Символ поколений. Ко дню рождения Веры Мухиной
Семинар «От Славянской площади к Старым садам»
Александр Родченко. Даёшь арт в СССР!
«От голубой розы к золотому гранату. Образ Востока в русском искусстве первой половины ХХ века»
Кто вдохновляет российских дизайнеров?