Партнеры Живи добром

Интервью с Вадимом Эйленкригом


Вадим Эйленкриг

Вы играли во многих странах, в том числе и на родине джаза - в Соединённых Штатах Америки. Где сложнее было выступать? Где публика более требовательна?
Конечно, в Америке играть джаз сложнее! Когда осознаёшь, что на концерты приходит публика, которая имела возможность слушать самых великих музыкантов - это весьма большая ответственность. У меня был тур с биг-бэндом Игоря Бутмана и оркестром Юрия Башмета, в котором мы играли симфоническую сюиту "Шахерезада" Н.А.Римского-Корсакова. Мы сделали переложение для трубы одного из сложнейших скрипичных соло, которое играется без сопровождения оркестра. Программа проходила в лучших залах Америки, таких как Chicago Symphony, Boston Symphony, NY Rose Hall. Это было непросто психологически, представьте - тебя окружают два оркестра, лучшие музыканты и очень искушённая публика. Когда на один из концертов должен был прийти Уинтон Марсалис, лучший мировой джазовый трубач на сегодняшний день, я очень переживал! В период моей учёбы в музыкальном училище, он был для меня богом. И я, достаточно долго, не мог понять, как мне подготовиться к такому выступлению. Но потом я понял одну вещь: даже Марсалис, будучи богом, иногда допускает небольшие погрешности в своей игре. Труба – инструмент непростой, и даже профессионал высшего класса, прежде всего человек, а не небожитель, и ему, как любому из нас, свойственно ошибаться. И я дал себе право на ошибку, потому что, если я буду думать только о том, как сыграть произведение идеально, то всё равно получится не очень хорошо, поменяется посыл – вместо удовольствия от игры будет страх ошибиться.

После этого, я решил играть так, чтобы исполнение нравилось мне самому. Даже если будет какой-то дефект, шероховатость или звук немного сорвётся, а Марсалис, как профессионал, это услышит, то он обязательно поймёт, почему это произошло. И, как только я сам себе дал это право, я стал играть соло идеально. Теперь это моя волшебная формула, которая помогает психологически настроиться во всех случаях жизни!

Кстати, Уинтон в тот вечер не смог прийти, но ещё один мой кумир – Рэнди Бреккер был на выступлении и спустя две недели я получил от него письмо, в котором были такие строки: «Привет, Вадим! Был на концерте в Линкольн-центре. Впечатлён. Поздравляю!».

Это, несомненно, очень вдохновляющая оценка Вашего творчества. А Вы всегда волнуетесь перед выходом на сцену? Что Вам помогает с этим справиться?
Как я уже говорил, у меня есть абсолютно универсальная жизненная формула – «право на ошибку», которая помогает бороться с жёстким психологическим давлением, потому что иногда выходить играть в зал бывает очень волнительно.

Есть разные категории артистов, я, к примеру, всегда очень сильно сомневаюсь в том, что я делаю, и моментами немного завидую тем, кто уверен в том, что их работа выполнена идеально, они - счастливчики. Я не говорю, что кто-то лучше или хуже, но, как правило, среди музыкантов есть те, кто твёрдо знает, что всё делает безупречно, и есть люди, всегда ищущие возможность что-то улучшить и переделать. Мне в искусстве ближе те, кто всегда немного не уверен, потому что, на мой взгляд, как только человек перестаёт подвергать сомнению то, что он делает, он останавливается на самом первом варианте, который у него получился. Я, же, никогда не бываю полностью доволен результатом и даже когда работал над пластинкой, часто заново переписывал какие-то соло. Я сомневаюсь во всём!

Как долго Вы работали над пластинкой?
В течении двух лет. Я не говорю, что она идеальна, в этом плане я весьма критичен. По моим личным ощущениям, ни одна, ни вторая пластинки не достигли желаемого мною идеала. Хотя, говорят, что они получились очень неплохие и очень качественные! На мой взгляд, когда ты перестаёшь в себе сомневаться, следующим этапом становится "звёздная болезнь".


А была ли у Вас "звёздная болезнь"?
Нет! Я постоянно сомневаюсь в себе.


Как в России воспринимают джаз? Всегда ли он понятен российской аудитории?
Джаз в России был даже в те годы, когда официальная советская пропаганда его запрещала. Сейчас он развивается также, как и другие популярные музыкальные направления. Люди регулярно ходят на многочисленные джазовые концерты и фестивали. Это стало неким модным трендом. Если ты человек думающий, интеллигентный, воспитанный, то ты должен любить джаз. Другой вопрос в том что многие его слушают, но совершенно не понимают, что это такое. Вообще, для слушателя, основное в джазе – это начать его любить и чувствовать, а понимание должно приходить по мере получения информации. Вот тогда уже человек может выделить для себя, что лучше, а что хуже. Хотя, лично я, не очень люблю когда музыку сравнивают на предмет «лучше и хуже», если, конечно, не учитывать каких-то, ну, откровенно сомнительных образцов искусства. 

Мне кажется, есть определённая планка, выше которой уже всё хорошо, просто по-разному. И люди имеют право выбора и право говорить "вот это мне ближе, а вот это мне чуждо". На сегодняшний день есть масса музыкантов, которых сравнивать просто смешно. Это как сравнивать художников или писателей абсолютно разных направлений.

В качестве подобного сравнения, Вы можете назвать пару писателей, которые работают в разных направлениях, но любимы Вами?
К примеру, как можно сравнить Чарльза Буковски и классика немецкой литературы, Эрих Мария Ремарка.

Ремарк - удивительный писатель. Когда мне было семнадцать лет и я прочитал "Триумфальную арку", то сделал для себя какие-то очень поверхностные выводы. Тогда это была просто интересно написанная книга, но позже, перечитывая её в достаточно зрелом возрасте, я осознал то, что не мог понять в более юные годы. Я понял, что всё написанное в "Триумфальной арке": об отношении к жизни, отношении к женщинам, о дружбе, о философии, совершенно иначе воспринимается. Во-первых, он пишет о человеке 35-40 лет, который к чему-то пришёл через любовь и страдания. Во-вторых, это настолько глубоко, что вся философия, заключённая в этой книге мне очень близка. Я потом перечитывал её несколько раз и понял - это моё произведение.

Безумно люблю Чарльза Буковски, и, если его сравнивать с художником, то это мастер, который лаконичными, короткими и грубыми мазками создаёт совершенно потрясающую картину действительности. Но, не смотря на всю эту грубость, он очень романтичный человек. Он пишет о женщинах не из иллюзорного мира, а о реальных, потрёпанных жизнью, и не всегда счастливых. Или, когда он пишет про свою дочь, это проявление невиданного романтизма. Буковски – хулиган, и в этом плюс, так как я не очень люблю «прилизанное, правильное» искусство.

Вадим Эйленкриг

В Америке есть государственная программа развития джаза Есть ли в России что-то подобное? Нужна ли такая программа в России? Возможно она могла бы помочь культурному развитию и привить хороший вкус к музыке молодёжи?
Может быть такая программа и не нужна в России. Дело в том, что в Америке джаз признан национальным достоянием. Для нашей страны джаз - это один из жанров музыки, а музыка - одно из направлений искусства. Конечно, потенциал этого жанра немного недооценен. На мой взгляд, джаз потрясающе развивает. Он мелодичен, динамичен, свободен в плане мышления и я очень люблю джаз, но я допускаю, что можно быть образованным и интеллигентным человеком и без глубоких знаний джаза, как направления музыки.

Принято считать, что джаз - это музыка для более взрослого поколения. Объединение джаза и электронной музыке становится интересным и для молодёжи. На Ваш взгляд, эта музыкальная формация увеличит молодёжный интерес к джазу? Какова заинтересованность современной молодёжи в джазе?
Сейчас довольно часто на концертах появляется новое поколение. Очень интеллигентные, красивые, открытые люди.

Они посещают концерты классического джаза или джаза объединённого с электронной музыкой?
Джаз, смешанный с электронной музыкой, я воспринимаю как шутку. Но это шутка, которая требует определённого профессионализма. Если ты не владеешь инструментом и стилистикой, то ничего не получится. А молодое поколение посещает джазовые концерты независимо от стиля, и мне это безусловно нравится.

Джаз смешанный с электронной музыкой это коммерческий ход?
Для меня - да. В то время, когда создавался некий микс этих направлений, в обществе, и в культуре в частности, был кризисный период. Публика предпочитала концертам ночные клубы, и новое веяние получило большую популярность. Всё начиналось с "А-клуба" и "Галереи", а позже стало востребовано во многих клубах.


Проект "Большой джаз" на телеканале "Культура", в котором Вы дебютировали в качестве ведущего, рассчитан на повышение медийности музыкантов? Интересно ли Вам продолжать свою телевизионную карьеру?
Мне было очень приятно, что моя работа в качестве ведущего высоко оценена руководством телеканала "Культура". Если мне предложат проект, который не будет у меня отнимать больше нескольких дней в месяц, и если этот проект будет мне интересен, то я с удовольствием приму такое предложение. Но, если бы мне сейчас предложили попрощаться с карьерой музыканта в обмен на карьеру телеведущего, я бы, наверное, не пошёл, потому что когда перед тобой есть публика, то параллельно с этим у тебя существует возможность обмена энергией и это счастье. Когда же перед тобой телевизионная камера, тебе никто энергию не дарит, ты её только отдаёшь. Кому-то этого достаточно, но не мне. В моей жизни большую роль играет общение, энергетический и эмоциональный обмен чувствами, переживаниями. Мне очень важно взаимодействие с моими родными, близкими, с друзьями, с новыми интересными людьми, в том числе и с моими студентами.

Проект также был рассчитан на привлечение внимания к каналу новой социальной аудитории. Телеканал "Культура" до проекта смотрели в большей степени взрослые люди, в основном женщины. Одной из рейтинговых задач было привлечение мужчин в возрасте от тридцать до пятидесяти. Тот самый слой, который составляет основу общества созидающего, наиболее продвинутого в области бизнеса. И у нас это получилось. А что касается участников проекта, то медийность в России нужно поддерживать постоянно. 


Вы поддерживаете свою медийность?
Нет. Мне кажется, что если меня не пригласят ведущим в следующий сезон этого шоу, то все забудут об этом эпизоде в моей жизни.

Один из Ваших учеников был участником проекта "Большой джаз"…
Да, он продолжительное время на безвозмездной основе просто занимался у меня, сейчас он поступил, и параллельно с обучением играет в оркестре Олега Лундстрема. Возможно то, что он не победил это даже хорошо, потому что настоящий боец обязательно должен пройти через проигрыш. Я очень скептически отношусь к людям, которые только побеждают, в какой-то момент они могут не выдержать неудачи. Поражение - это в первую очередь преодоление, и ты всегда будешь знать, что тебе нужно сделать для предотвращения повторения подобных ситуаций.

Вы человек самокритичный и требовательный. К своим студентам Вы относитесь также?
Да! Когда я учился играть на трубе, я был одержим музыкой. Я ради этого перестал ходить по клубам, бросил некий бизнес, который приносил мне доход, и это было абсолютно сознательным решением. Для меня важнее было заниматься музыкой, чем зарабатывать деньги, хотя происходило это в девяностые годы и музыкантам жилось очень сложно. Но я решился изменить свою жизнь, потому что осознал, что уже не смогу без этого. Поэтому, когда ко мне приходят люди, я требую от них полной отдачи. Если мои студенты не занимаются на пределе своих возможностей, то они тратят моё время, а это самое дорогое что у меня есть. Музыку нужно любить самозабвенно. В этом плане я не очень понимаю тех музыкантов, для которых исполнение является средством заработка или средством приобретения популярности. У профессионала не должно быть акцента на "Я", у него должен быть акцент на музыку.

Какие эмоции у Вас вызывают яркие студенты, подобные участнику проекта "Большой джаз"?
Безусловно, я ими горжусь.

А, вообще, преподавательская деятельность?
Для меня студенты делятся на две категории: первая категория весьма тяжёлая, будто каток по тебе проехал взад и вперёд, а вторая – вдохновляющая, дарящая ощущения полёта, крыльев за спиной. В первом случае, я, как человек сомневающийся, всегда начинаю думать, что причина неудач ученика во мне. Я что-то не так объяснил, не увидел, не понял, и, периодически, в подобных раздумьях захожу достаточно далеко, после чего понимаю, что меня это разрушает. И, наоборот, когда я вижу, что у студентов получается, они развивают своё мастерство, я понимаю, что сумел помочь… Вот это, в принципе, и есть счастье для педагога.

Вы можете назвать себя счастливым человеком?
Конечно. Я сам выстроил свою жизнь, так что я - счастлив. У меня в жизни есть то, что делает меня счастливым и, как мне кажется, я оградился в этой жизни от всего, что могло бы мне приносить дискомфорт.


У Вас есть свой коллектив. По каким критериям, кроме таланта, Вы формировали свой коллектив?
Вообще, создать в России отличный профессиональный коллектив - это была моя главная задача и я считаю, что несмотря на всю её сложность, я в этом преуспел. Для того, чтобы реализовать свою идею, мне нужно было найти подходящих людей. Вся проблема заключалась в том, что в России мало хороших музыкантов, кажется, что их много, но на самом деле, это не так. Во-вторых, среди музыкантов мало артистов. Артист и музыкант — это абсолютно разные профессии. К тому же, я - эстет, и для меня важным критерием является внешний вид человека, он должен выглядеть привлекательно для публики. Таких ещё меньше. И из этого количества нужно выбрать тех, с которыми было бы комфортно, с точки зрения человеческих качеств. В итоге, мои музыканты, несомненно, обладают профессионализмом, артистизмом, в самом широком его смысле, эстетично выглядят и обладают личностными, душевными достоинствами.

Что скажете о ярлыке, который Вам дали в интернете. Знаете ли Вы об этом?
Если Вы про "секс-символ русского джаза", то это был креатив одного пиарщика, который решил, что это очень остроумно. Я был изначально против этого, так как когда подобным образом высказываются о джазовом музыканте, подразумевается, что играет он не так качественно, как должно, или ему гораздо более важно стать известным, даже таким сомнительным способом, нежели оставаться профессионалом. С другой стороны, ко мне на концерты приходит много красивых девушек и женщин разного возраста, и сказать, что мне это не интересно, будет неправдой. Безусловно, такое внимание со стороны прекрасного пола очень льстит моему мужскому самолюбию, и, конечно, мне безумно приятно играть для прекрасных, вдохновляющих женщин.

Как Вы относитесь к таким ярлыкам и слухам о Вас?
Мне не нравится, когда такое могут написать, например, в пресс-релизе. Большинство людей, вместо того, чтобы получить информацию обо мне на моём официальном сайте, предпочитают поисковые системы и всё что там находят, перепечатывают. В том числе подобные сплетни и домыслы, но это неизбежная обратная сторона известности. Бороться с такими явлениями – бесполезная трата времени.

Присутствие в Вашей жизни большого количества очаровательных поклонниц – это хороший показатель. Может поговорим о романтике?
Я - человек очень романтичный, и, наверное, где-то даже старомодный. Мне кажется, что единственной причиной для того, чтобы люди жили вместе, является любовь. Мужчина и женщина нужны друг другу для любви и счастья, не по каким-то другим причинам. И уж точно не по расчету.

Романтика - это отношение к человеку, выбор его своим партнёром, это мысли о нём, это когда ты живёшь и дышишь им. Она не обязательно должна быть мелодраматичной, слезливой приторно сладкой. Она бывает разной. Это отчасти черта характера и, в некоторой мере, часть воспитания. Моё понимание романтичности начиналась с волшебно красивых, пронзительных сказок Ганса-Христиана Андерсона, которые мне читала мама. Мне кажется, этот естественный любовный настрой во мне присутствовал всегда, и в пять лет, и в пятнадцать…

В юности мне очень хотелось нравиться девушкам и тогда я пошёл заниматься в спортзал, чтобы быть более мужественным и привлекательным. С моей стороны это тоже было проявлением романтизма.

Вадим Эйленкриг

Спорт - это неотъемлемая часть Вашей жизни. Принято считать, что такие нагрузки профессиональным музыкантам вредны. Какое у Вас мнение на этот счёт?
Спортзал - это личный выбор каждого. Профессиональный спорт не приносит пользы здоровью даже для профессионального спортсмена, а профессиональному музыканту любительский спорт только помогает. Я безумно люблю это мужское ощущение силы. Мужчина должен быть спортивным и атлетичным, обладать здоровым духом состязательности и силой воли. Это стиль жизни и мой выбор. Я считаю, что физически сильный мужчина может себе позволить быть добрым и великодушным в любой ситуации. Ведь когда ты силён и уступаешь, ты не чувствуешь себя ущербным, это твоё собственное решение, а слабый уступает по-другому - от безысходности, а не по своему желанию.

Мой характер сформировался благодаря спорту. Он научил меня колоссальной дисциплине, потому что для достижения даже самого минимального результата, нужно монотонно заниматься изо дня в день. Я очень уважаю людей с «железной» силой воли.

Как получается совмещать гастрольный график и график тренировок?
Очень сложно. Особенно, когда ты уезжаешь в тур и по возвращению понимаешь, что форма - не та. Конечно, не такая плохая, как если бы никогда не занимался спортом, но и не на столько хорошая, как хотелось бы.

Есть ли какой-то предел самосовершенствованию?
Мне больше интересен сам процесс, а не конечный результат. Для меня очень важно, что я в пути… Касается это спорта или музыки, самое важное, что я в движении. На мой взгляд, цель - вторична. Спорт, как и музыка, для меня способ быть счастливым.

Секрет успеха Вадима Эйленкрига…
У меня нет гигантского успеха и такой же медийности. Но секрет того, чего я добился в этой жизни - это колоссальный труд в правильном направлении, когда ты чётко понимаешь, чего тебе нужно добиться.

Совет от Вадима Эйленкрига…
Чем бы мы не занимались и чтобы не делали, всегда нужно помнить о том, что самое главное в жизни - это любовь! Я искренне в этом убежден. Это применительно ко всему: к отношениям, к дружбе, к карьере и даже к политике. Поэтому, не забывайте, что любовь - основа всего. 


Катерина Гольтцман



 

Рекомендуем

Далида за 124 минуты («Любовь и страсть. Далида», реж. Лиза Азуэлос)
Александр Твардовский. Сквозь огонь и воду
«Мой ковчег» выставка благотворительного фонда "Подари жизнь"
Забытый хоррор ("Дары смерти" реж. Шон Бирн)
Эволюция смеха. Николай Гоголь
Морис Бежар. Счастье творить
Самый Большой
Комедийная хоромина - театр превосходства
"Танцевать музыку": Топ-5 фильмов о балете
Что скрывает «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда»?