Партнеры Живи добром

Слово на букву, или нужен ли мат в искусстве !?



Так уж повелось, что в повседневной русской культуре обсценную или ненормативную лексику можно сравнить с китом, морским чудищем, Левиафаном в том смысле, что «ты его не видишь, а он есть». Причем есть давно и прочно, во всем многообразии форм, яркости и полноте созвучий, разнообразных вариациях. 


В последнее время, матерный вопрос возникает не реже (а подчас и также хаотично) как желание ругнуться – на повестке дня не просто бездумные запреты, а, скорее, аспекты нравственности и морали. И если грязно обозвать молоток, прищемивший палец, гражданам вполне разрешается (хоть и не поощряется), то на мат в искусстве наложено большое государственное вето. 


Андрей Звягинцев


Облегчение души

Надо сказать, что среди сторонников крепких словечек встречаются отнюдь не только люди без определённого места жительства с одного из трех вокзалов. Частенько за мат выступают и истовые интеллигенты. В качестве аргументов они частенько приводят «Нашего всего», Александра Сергеевича, который, де, любил написать скабрезную частушку или стишок, где использовал мат в самом что ни на есть сатирическом смысле. Барков, а еще Лермонтов от хулигана не отставали , создавали пикантные эпиграммы и срамные оды. 


Вообще, мат в литературе – явление достаточно старинное. Вот, скажем в текстах Солженицына нет-нет да встретится вполне прозрачный намек вроде «маслица-фуяслица» («Один день Ивана Денисовича»). Надо отметить, что прецеденты случались не только в рамках Великого и Могучего. Так, в девятнадцатом веке «Любовника Леди Чаттерлей» Д. Лоуренса даже хотели осудить за чрезмерное использование бранного лексикона. Один из героев Джека Лондона считает, кто «крепкое словцо, вовремя и к месту сказанное, облегчает душу». 


Правда затем он замечает, что «частая ругань лишает ругательство смысла». 


И всё же самые ярые защитники нецензурной лексики не могут не признать, что основной пласт русской классической литературы – это область почти свободная от нецензурщина. 


Даже Венечка Ерофеев в своем романе «Москва-Петушки», не мыслимом без использования крепкого мата, в предисловии очень деликатно предупреждает девушек о том, какую главу стоит пропустить.


Ерофеев "Москва-Петушки"


Волшебный мат

В наших пенатах нецензурную лексику иногда величают «матерным языком», а иной раз исподтишка даже немного ею гордятся: мол, только у нас есть такое количество бранных слов, чтобы во всех красках описать страдания и метания Великой Русской Души. Некоторые исследователи русского языка вообще относятся к матерщине с долей восторга – по их мнению она свидетельствует о самом живом и естественном развитии языка и вплетении в современную канву драгоценного старинного фольклора, который – ни много, ни мало – напоминает нам о наших корнях. 


Так, по мнению  В. Мокиенко известное всем слово из трех букв произошло от прасловянского *huj, что могло означать «иголку хвойного дерева», нечто неприятное и колкое. 


Древние славяне вообще использовали мат вполне функционально – он был важной частью языческих обрядов. Каких только скабрезностей не желали друг другу славяне перед свадьбой! Считалось, что на счастье.


Возможно, память об этих далеких днях и вынесла сегодня на культурную арену обломки некогда почти магических слов? Использование мата в современной культуре действительно во много раз превысило литературные нормы, которые дозволялись народным любимцам вроде Пушкина. Кстати, великий Достоевский к мату относился неодобрительно, замечал, что ругаться – это как сморкаться в пальцы. 


Матная мера

Из одной лишь литературы мат плавно перекочевал на сцены театров и экраны кинозалов. Считается, что табуирование «плохих» слов происходит от игнорирования «плохих» тем, то есть тех, что освещают неприглядные реалии, например, жизнь некоторых современных подростков, судьбы тюремных заключенных, отдаленные и всеми забытые русские деревни.


Сегодня матерные слова горячо защищаются как способ самовыражения писателя или режиссера, а также художественный прием, позволяющий подчеркнуть эмоциональную окраску момента или принадлежность героя к определенному слою населения. Казалось бы – святое дело, однако многих представителей богемы частенько обвиняют в желании сыграть на потребу широкой публике, а также в собственной беспомощности, которая не позволяет выразить экспрессию с помощью литературных выражений. 


Сергей Лукьяненко


Вот что говорит об использовании мата известный писатель Сергей Лукьяненко: «Я думаю, что писатель имеет право на использование ненормативной лексики, включая матерную ругань. Однако использует он ее на свой страх и риск – только чувство меры, литературного вкуса и абсолютная обоснованность в употреблении того или иного слова служит ему оправданием».


Наверное, это правда. Возможно, только чувство меры и способно спасти современную культуру от соблазна использовать мат в некультурно широких масштабах. И все-таки, раз уж ведем разговор об искусстве, возможность самостоятельного выбора была бы здесь очень кстати. 



Вика Козлова



 

Рекомендуем

Неутомимый социалист Джордж Бернард Шоу
Печать наследия. Иван Сытин
Официальный партнёр проекта "Многослойность"
Кино. Короткий метр. М. Линдеен «Уважаемый режиссер»
Уникальные рисунки пещеры Шове: наши предки были творцами
Григорий Горин. Со смехом по жизни
Федор Петрович Толстой. История о том, «как в одном русском человеке соединилась вся Академия Художеств»
Рай для палачей ("Рай" реж. Андрей Кончаловский)
Ван Дейк - «Красота индивидуальности»
И все-таки они вместе («Стражи Галактики. Часть 2», реж. Джеймс Ганн)