Партнеры Живи добром

Осип Мандельштам: «Столетья окружают меня огнем»

 

Место рождения Осипа Эмильевича Мандельштама – Польша, город Варшава; время – зима 1891 года.

Я рожден в ночь с второго на третье
Января в девяносто одном
Ненадежном году — и столетья
Окружают меня огнем.
(отрывок из стихотворения «Я рожден в ночь с второго на третье…»)

Так через много лет пишет Мандельштам об этом дне и обо всей своей жизни на стыке двух эпох.

осип1.jpg

В 1896 году будущий великий поэт Серебряного века переезжает с родителями в Петербург, где Осип Эмильевич поступает в Тенишевское училище. По окончании его, Мандельштам много путешествует, учится в Сорбонне и Гейдельбергском университете.

По возвращении в Петербург происходит знакомство Осипа Эмильевича с А. Ахматовой и Н. Гумилевым, Мандельштам начинает регулярно принимать участие в заседаниях Цеха поэтов. Складывается его собственный поэтический путь. Мандельштам становится акмеистом. 

Направление акмеизма в поэзии заключается в отходе от призрачных, едва очерченных образов символизма и в воспевании обычных, простых с виду вещей, окружающих человека в его каждодневной жизни, и таких прекрасных в собственной неприметности. 

осип2.jpg

Вскоре выходит и первый, выпущенный за свой счет, сборник стихов Мандельштама – «Камень» – подходящее название для сборника поэта-акмеиста, решившегося внести и свой «камень» в строительство духовной культуры человечества. 

После Октябрьской революции Осип Эмильевич много путешествует по стране, активно участвует в выступлениях, знакомится с Надеждой Яковлевной Хазиной, которая в будущем станет его женой. Однако, несмотря на успех, Мандельштам силится отыскать свое место в новой советской России и не может. 

Все чуждо нам в столице непотребной:
Ее сухая черствая земля,
И буйный торг на Сухаревке хлебной,
И страшный вид разбойного Кремля.
(отрывок из безымянного стихотворениянаписанного в 1917-м году)

С 1920 года наступает долгое затишье в творчестве Осипа Эмильевича – за почти пять лет не написано практически ни одного стихотворения. Несмотря на отсутствие недостатка в выступлениях в 1917-1919 годы, Осип Эмильевич чувствует, что та публика, которой он читает свои стихи, зачастую не понимает их, и полностью понятны они только узкому кругу друзей, в котором талант Мандельштама ценят по-настоящему. 

Впоследствии через много лет после смерти Гумилева Мандельштам отмечает, что Николай Степанович лучше всех понимал его произведения и что одиноко беседовать с ним Мандельштам продолжает на протяжении долгого времени  после расстрела Гумилева. В 20-х годах Мандельштам обращается к прозе: рождаются на свет повести «Шум времени», «Египетская марка», «Четвертая проза».  

осип м.jpg

В своих прозаических произведениях Мандельштам активно высмеивает писателей-членов МАССОЛИТа, пишет, что хочет «плюнуть в лицо» всем писателем, пишущим «заранее разрешенное». Между МАССОЛИТом и Мандельштамом разворачивается настоящая вражда. Однако в советском правительстве вскоре находится защитник Осипа Эмильевича – Н. Бухарин. 

Он хлопочет о том, чтобы дать Осипу Эмильевичу возможность съездить в Армению в начале 1920-х годов. Поездка становится решающей для поэта: он вновь начинает писать стихи, однако напечатанное Мандельштамом «Путешествие в Армению» подвергается обширной критике в различных литературных газетах страны, после чего поэта практически совсем перестают печатать. 

Мандельштам чувствует всю трагичность и неминуемость сделанного выбора в пользу того, чтобы остаться свободной личностью, не мирящейся с нравами и правилами «века-зверя», как сам он называет ХХ век. Невиданная сила, пришедшая от осознания принятого решения, начинает звучать в его стихах. 

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей,
Я лишился и чаши на пире отцов,
И весельяи чести своей.
(отрывок из безымянного стихотворениянаписанного в 1931 году)

В 1933 году появляется стихотворение «Горец» (другое название – «Кремлевский дворец») - эпиграмма на Сталина. Мандельштам читает его в большом кругу слушателей. Б. Пастернак, охваченный тревогой за дальнейшую судьбу Осипа Эмильевича, говорит, что тот совершил «самоубийство». И действительно, один из присутствовавших при прочтении стихотворения, доносит на Мандельштама. 

Мы живемпод собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
(отрывок из стихотворения «Горец»)

Мандельштам – в ссылке в северном поселке Чердынь, затем – Воронеже. Там рождается цикл стихотворений «Воронежские тетради». Несмотря на то, что по окончании ссылки Мандельштам получает возможность вернуться в Москву и даже прожить там спокойно некоторое время, судьба его уже давно решена. 

осип.jpg

В 1938 году поэта вновь арестовывают, обвиняют в антисоветской пропаганде и пособничестве «врагам народа» и приговаривают к пяти годам в лагере. Однако Мандельштама даже не успевают доставить по месту назначения – он умирает на пересыльном пункте во Владивостоке точное местонахождение его могилы до сих пор остается неизвестным. 

В одном из переводов Н. Мицишвили с грузинского на русский Мандельштам словно бы предсказывает собственную смерть: 

Когда я свалюсь умирать под забором в какой-нибудь яме,
И некуда будет душе уйти от чугунного хлада –
Я вежливо тихо уйдуНезаметно смешаюсь с тенями.
И собаки меня пожалеютцелуя под ветхой оградой.

Такой становится расплата Мандельштама за нежелание мириться с правилами и устоями времени, за стремление сохранить свою свободу и свободу своего творчества в столь тяжелые для вольной мысли годы.  Его творчество пронизано противостоянием «веку-волкодаву». Однако в произведении «Ода», написанном в 1937-38 годах, Осип Эмильевич пишет: 

Уходят вдаль людских голов бугры,
Я уменьшаюсь там – меня уж не заметят,
Но в книгах ласковых и в играх детворы
Воскресну я сказатьчто солнце светит.

 

Надежда Рогожникова

  


 

Рекомендуем

Косплей по-голливудски («Красавица и Чудовище», реж. Билл Кондон)
Алексей фон Явленский: «Моя работа — это моя молитва, высказанная красками»
Марчелло Мастроянни. Чеховский герой из Италии
Истина на дне бокала
Ян Вермеер Дельфтский. Забытый на века маэстро
Рассказ Тонино Гуэрра «Подвешенный кофе»
Дорогая роль Владимира Иванова
«Джоконда»: правда и вымысел
Человек своей эпохи Борис Полевой
В плену внутренних границ ("Теснота" реж. Кантемир Балагов)