Партнеры Живи добром

Казнить нельзя помиловать («Мавританец», реж. Кевин Макдональд)


"Мавританец". Источник: MEGOGO Distribution



Ноябрь 2001 года. Люди в чёрных машинах увозят Мохаммеда Ульд Слахи (Тахар Рахим), мусульманина, в неизвестном направлении 
– прямо с семейной свадьбы из дома в Мавритании. На долгих четыре года он пропадает без вести, пока не обнаруживается в Гуантанамо. Самой секретной и охраняемой тюрьме в мире, созданной правительством США специально для самых опасных террористов. Мохаммеду грозит смертная казнь, ведь его считают вербовщиком «Аль-Каиды» (организация запрещена в РФ) и человеком, который чуть ли не лично собирал команду для того самого самолёта, 11 сентября врезавшегося в небоскрёб на глазах у всего мира. Действительно ли Слахи виновен? В этом предстоит разобраться адвокату и активистке Нэнси Холландер (Джоди Фостер) и военному прокурору Стюарту Коучу (Бенедикт Камбербэтч). У обоих – доступ к секретным материалам высшего уровня. В защите и обвинении каждый из них готов идти до конца.


Личность Слахи, он же «мавританец», он же «заключённый № 760», станет главной интригой экранного расследования. Учился и работал в Германии, где принимал у себя дома всех братьев-мусульман, воевал в Афганистане, недолго служил в «Аль-Каиде», принял телефонный звонок от брата со спутникового телефона Бен-Ладена. Этого достаточно, чтобы считаться опасным преступником? И вообще – можно ли сажать террористов в тюрьму без суда и следствия? По всем законам жанра ответы на эти вопросы появятся ближе к финалу. А до тех пор не теряющий в динамике фильм Кевина Макдональда будет водить зрителя за нос. Хотя, положа руку на сердце, то, что Слахи – невиновный узник бесчеловечной системы становится ясно почти сразу (но какое-то время, конечно, ещё могут одолевать сомнения). Однако «Мавританец» – не только и не столько образцовое судебное кино (сцены собственно процесса занимают меньшую часть хронометража), сколько напряжённый журналистский триллер и частная драма одного человека, против его воли выросшая до международного масштаба.



"Мавританец". Источник: MEGOGO Distribution



Главная ценность в век информационных технологий – информация. Главная задача американских спецслужб и покрывающего их правительства – эту информацию скрыть. Всё предельно просто. Дневник Слахи о пребывании в Гуантанамо, изданный в 2015-м, за год до его окончательного освобождения из тюрьмы, ожидаемо становится международным бестселлером. И вдруг – кто бы мог подумать! – выясняется, что из 779 заключенных Гуантанамо обвинение было предъявлено только восьми, причём троим из узников удалось его оспорить. Заставляет задуматься об эффективности и методах работы спецслужб, не так ли?


Персонаж Слахи, за роль которого Тахар Рахим, звезда «Пророка» Жака Одиара (другой выдающейся тюремной драмы) заработал номинацию на «Золотой глобус», – краеугольный камень повествования. Частые образные флэшбеки с цветными фильтрами, постепенно раскрывающие нам его личность и характер, стирают границу между прошлым и настоящим. Этими короткими и яркими эпизодами Макдональд разбавляет публицистически-документальный стиль; благодаря им прямолинейный и отчасти суховатый «Мавританец», даже будучи в тюремной камере, неожиданно обретает поэтический «воздух» и настоящий простор.



"Мавританец". Источник: MEGOGO Distribution



Но несмотря на центральный перформанс Рахима, фильм никак не назовешь театром одного актёра. Ведь Джоди Фостер в своём классическом амплуа сильной и уверенной женщины в кадре вдохновляюще храбра и бесстрашна. На контрасте с ней – помощница Терри Дункан (Шейлин Вудли), сомневающаяся, юная и человечная. По другую сторону баррикад – Бенедикт Камбербэтч с очень старательным американским акцентом и военной выправкой, в образе совестливого и религиозного прокурора-протестанта. Стюарту Коучу это дело поручено не просто так: из-за теракта 11 сентября погиб его близкий друг, так что у него есть личный мотив довести дело до смертной казни. Все трое – отчасти персонификации отдельных качеств и свойств американской системы правосудия и иногда говорят шаблонно-плакатные фразы, но смотрится это всегда убедительно.


Системе нужна сакральная жертва. Системе нужны выбитые силой признания, «правильная правда» и не нужен человек. Разве когда-то было иначе? На Слахи будет опробован самый современный (на тот момент) комплекс пыток, одобренный лично министром обороны США Дональдом Рамсфелдом: оглушительная музыка, холод, вода, бессонница, сексуальное насилие, ролевые игры в масках, угрозы членам семьи. Сцены пыток в «Мавританце» резко выбиваются из общего ритма и блёклой цветовой гаммы; это сразу и кульминация сюжета, и недолгий момент торжества формы над содержанием. В этих жутких сюрреалистических видениях Макдональд и его оператор Альвин Х. Кюхлер добиваются почти физиологического воздействия на зрителя, а у самых впечатлительных увиденное может просто выбить почву из-под ног. Вам не показалось: система самой гуманной и либеральной в мире демократии действительно дала системный сбой. Но главное – тюрьма в Гуантанамо до сих пор не закрыта.



"Мавританец". Источник: MEGOGO Distribution



Однако самое невероятное даже не это, а то, что в своих дневниках Мохаммед Ульд Слахи ироничен и готов простить своих мучителей. А сохранить достоинство и не расчеловечиться в таких условиях – это подвиг, здесь нужно называть вещи своими именами. И даже больше: на титрах реальный Слахи, продолжающий фанатеть от всего американского и выучивший английский в тюрьме, подпевает Бобу Марли, излучая нескрываемый оптимизм.


И здесь хочется спросить себя: почему же мы так любим смотреть фильмы о торжестве справедливости? Может, потому, что вокруг её недостает? Казалось бы, «цивилизованному» человечеству уже давно пора запомнить несколько аксиом: не каждый заключенный виновен, не каждый мусульманин – террорист. Каждый имеет право на справедливый суд, нельзя выбивать показания под пытками. Ну в самом деле, сколько можно повторять одно и то же? Но мир никак не выучит эти прописные истины. А Россия, где в последние пару месяцев стремительно растёт количество сомнительных уголовных дел и где теперь тоже есть свой «заключенный номер один», чье имя нельзя называть и чья вина так и не была доказана, – тем более. «Неважно во что мы верим, важно, что мы можем доказать» – этот слоган из «Мавританца» как нельзя лучше отражает принцип верховенства права над домыслами и предрассудками. Может быть, в один прекрасный день он восторжествует не только на экране кинотеатра.



"Мавританец". Источник: MEGOGO Distribution



И в итоге весь фильм Кевина Макдональда с его внятным гуманистическим пафосом можно легко уложить в последовательный ряд выразительных образов-кадров: размытый американский флаг за колючей проволокой – замазанные черными полосами строки в секретных документах – море за стенами тюрьмы. И главное здесь  – вовсе не разочарование в гуманной только на словах демократии. И даже не преступное сокрытие страшной правды. А то, что море и на воле, и в тюрьме – всегда звучит одинаково и даёт надежду на лучший исход.




«Мавританец» – уже в кинотеатрах.


Иван Цуркан


 

Рекомендуем

Концерт, посвященный памяти жертв геноцида армян
«Что? Где? Когда?». Январь
Выставка. «Парк Янтарного Периода»
Кино. Премьера. «Иерей Сан. Исповедь самурая»
Тадеуш Кантор. Театр одного художника
Волшебное обаяние Аделины Патти
Как закалялось «Кино» («Лето» реж. Кирилл Серебренников)
Киану Ривз: над пропастью в жизни
Топ-6 тенденций сезона
Жан де Лафонтен: судьба знаменитого эпикурейца