Партнеры Живи добром

Сергей Довлатов «Рассказчик за тысячи миль»


Родителей писателя, Доната Исааковича Мечика и Нору Сергеевну Довлатову, эвакуировали в Уфу, где 3 сентября 1941 года на свет появился, в будущем гениальный, литератор и журналист. Спустя три года, семья вернулась в Ленинград, после чего отец ушёл из семьи. Довлатов редко общался с отцом, в основном их общение состояло посредством записок.


В 1959 году писатель поступил на филологический факультет Ленинградского государственного университета имени Жданова. Обучение на кафедре финского языка давалось трудно и, спустя два с половиной года обучения, Довлатова отчисляют за неуспеваемость. В это же время он начинает дружить с молодыми и начинающими ленинградскими поэтами, в числе которых - Евгений Рейн, Анатолий Найманов, Иосиф Бродский.  

В 1962 году Сергей Донатович был призван на службу в советскую армию. Его служба проходила в системе охраны исправительно-трудовых лагерей на севере Коми АССР до 1965 года.


Dovlatov


Демобилизовавшись, Довлатов возвращается в Ленинград и поступает на факультет журналистики ЛГУ, параллельно начинает работать в многотиражке Ленинградского кораблестроительного института и писать рассказы. В своих воспоминаниях Иосиф Бродский рассказывал о его возвращении так: «как Толстой из Крыма, со свитком рассказов и некоторой ошеломлённостью во взгляде».


Его литературная карьера стремительно развивается. В то время, в Ленинграде, В. Марамзиным, И. Ефимовым, Б. Вахтиным и другими, формируется группа писателей «Горожане», куда приглашают и Сергея Довлатова. Он всё больше увлекается литературой и на небольшой период времени становится личным секретарём писательницы Веры Пановой. В 1972 году писатель уезжает в Таллин, где для получения таллиннской прописки, несколько месяцев работает кочегаром в котельной, также сотрудничает с газетами «Советская Эстония» и «Вечерний Таллин» в качестве внештатного корреспондента. Через год его принимают на должность ответственного секретаря в еженедельную газету «Моряк Эстонии», выпускаемую эстонским морским пароходством. Написанная к тому моменту проза, не издавалась в советских журналах, а набор и вёрстка его первой книги «Пять углов» были изъяты и уничтожены по приказу КГБ Эстонской ССР. Литературная деятельность не всегда давалась легко. Кроме работы кочегаром в котельной, в его биографии есть упоминание о работе экскурсоводом в Пушкинском заповеднике под Псковом (Михайловское), но уже в 1976 он принимает решение вернуться в Ленинград.


В Ленинграде его принимают в штат журнала «Костёр», он активно сотрудничает с литературными журналами, его рецензии публикуют в журналах «Нева» и «Звезда». Его собственные произведения советские журналы категорически отвергают, но ему всё-таки удаётся опубликовать в журнале «Юность» рассказ под названием «Интервью», на производственную тему. В конце 60-х писатель начинает публиковаться в самиздате, но популярности это не приносит. На Западе в 1976 году некоторые из его рассказов публикуют эмигрантские журналы «Континент» и «Время и мы», но советские власти настроены категорично, и Довлатова исключают из Союза журналистов СССР. 


Постоянное преследование властей отражается на его работе. Довлатов всё реже пишет и увлекается алкоголем. 1978 год кардинально изменил жизнь Довлатова - он эмигрирует в Вену, а затем, переселяется в Нью-Йорк. Нью-Йорк покоряет его свободой, и он издаёт «лихую» эмигрантскую газету либеральной направленности - «Новый американец», два года занимая пост главного редактора.

Сергей Довлатов


С переездом в Нью-Йорк, литературная карьера поднимается на новый уровень, а его книги выпускают одну за одной. В 1978 году издают его «Невидимую книгу». Через два года, в 1980 в свет выходит "Соло на ундервуде. Записные книжки».


Из сборника «Соло на ундервуде. Записные книжки»

«…Хармс говорил: 

— Телефон у меня простой — 32-08. 

Запоминается легко: тридцать два зуба и восемь пальцев…»


«…Соседский мальчик:

— Из овощей я больше всего люблю пельмени…»


«Компромисс» в 1981году, в котором Довлатов описывает истории из своей журналистской практики во времена работы в качестве корреспондента «Советской Эстонии», а также рассказывает о работе редакции и жизни своих коллег-журналистов.


Из повести «Компромиcс»

«…Судьба Быковера довольно любопытна. Он был младшим сыном ревельского фабриканта. Окончил Кембридж. Затем буржуазная Эстония пала. Как прогрессивно мыслящий еврей, Фима был за революцию. Поступил в иностранный отдел республиканской газеты. (Пригодилось знание языков.) И вот ему дали ответственное поручение. Позвонить Димитрову в Болгарию. Заказать поздравление к юбилею Эстонской Советской Республики. Быковер позвонил в Софию. Трубку взял секретарь Димитрова. 

— Говорят с Таллинна, — заявил Быковер, оставаясь евреем при всей своей эрудиции. — Говорят с Таллинна, — произнес он. 

В ответ прозвучало: 

— "Дорогой товарищ Сталин! Свободолюбивый народ Болгарии приветствует вас. Позвольте от имени трудящихся рапортовать..." 

— Я не Сталин, — добродушно исправил Быковер, — я — Быковер. А звоню я то, что хорошо бы в смысле юбилея организовать коротенькое поздравление... Буквально пару слов... 

Через сорок минут Быковера арестовали. За кощунственное сопоставление. За глумление над святыней. За идиотизм…»


                                                             ***

«…Однажды Буш поздно ночью шел через Кадриорг. К нему подошли трое. Один из них мрачно выговорил: 

— Дай закурить. 

Как в этой ситуации поступает нормальный человек? Есть три варианта сравнительно разумного поведения. 

Невозмутимо и бесстрашно протянуть хулигану сигареты. 

Быстро пройти мимо, а еще лучше — стремительно убежать. 

И последнее, — нокаутировав того, кто ближе, срочно ретироваться. 

Буш избрал самый губительный, самый нестандартный вариант. В ответ на грубое требование Буш изысканно произнес: 

— Что значит — дай? Разве мы пили с вами на брудершафт?! 

Уж лучше бы он заговорил стихами. Его могли бы принять за опасного сумасшедшего. А так Буша до полусмерти избили. Наверное, хулиганов взбесило таинственное слово — "брудершафт". 

Теряя сознание, Буш шептал: 

— Ликуйте, смерды! Зрю на ваших лицах грубое торжество плоти!»


«Зона: Записки надзирателя» публикуют в 1982 году. Сегодня включена Министерством образования и науки России в список 100 книг, рекомендованных к самостоятельному прочтению школьниками.


Режиссеры Виктор Студенников и Михаил Григорьев в 1992 году экранизировали фрагмент произведения и на экраны вышел фильм «Комедия строгого режима».


Из повести «Зона: Записки надзирателя»


«…- Как-то Борис запел в гостях, и два фужера лопнули от резонанса. - Мне тоже случалось бить посуду в гостях, - реагировал капитан, - это нормально. Для этого вовсе не обязательно иметь сильный голос…»

«…К утру настроение портится. Особенно если спишь на холодных досках. Да ещё связанный телефонным проводом…»

1983-год, год выхода повестей «Заповедник» и «Наши». 

Из повести «Заповедник»

— Извините, могу я задать вопрос?

— Слушаю вас.

— Это дали?

— То есть?

— Я спрашиваю, это дали? — Тиролец увлек меня к распахнутому окну.

— В каком смысле?

— В прямом. Я хотел бы знать, это дали или не дали? Если не дали, так и скажите.

— Не понимаю.

Мужчина слегка покраснел и начал торопливо объяснять:

— У меня была открытка... Я — филокартист...

— Кто?

— Филокартист. Собираю открытки... Филос — любовь, картос...

— Ясно.

— У меня есть цветная открытка — "Псковские дали". И вот я оказался здесь. Мне хочется спросить — это дали?

— В общем–то, дали, — говорю.

— Типично псковские?

— Не без этого.


Из повести «Наши»:

«…Есть в газетном деле одна закономерность. Стоит пропустить единственную букву — и конец. Обязательно выйдет либо непристойность, либо — хуже того — антисоветчина. (А бывает и то и другое вместе.) 

Взять, к примеру, заголовок: "Приказ главнокомандующего". 

"Главнокомандующий" — такое длинное слово, шестнадцать букв. Надо же пропустить именно букву "л". А так чаще всего и бывает. 

Или: "Коммунисты осуждают решения партии" (вместо — "обсуждают"). 

Или: "Большевистская каторга" (вместо — "когорта "). 

Как известно, в наших газетах только опечатки правдивы…» 


                                                     ***

«…Если что-то раздражало деда, он хмурил брови и низким голосом восклицал: 

— АБАНАМАТ! 

Это таинственное слово буквально парализовало окружающих. Внушало им мистический ужас. 

— АБАНАМАТ! — восклицал дед. И в доме наступала полнейшая тишина. 

Значения этого слова мать так и не уяснила. Я тоже долго не понимал, что это слово означает. А когда поступил в университет, то неожиданно догадался. Матери же объяснять не стал. Зачем?..»


                                                                 ***   


«…У моего еврейского деда было три сына. (Да не смутит вас эта обманчивая былинная нота.) Звали сыновей — Леопольд, Донат и Михаил. 

Младшему, Леопольду, как бы умышленно дали заморское имя. Словно в расчете на его космополитическую биографию. 

Имя Донат — неясного, балтийско-литовского происхождения. (Что соответствует неясному положению моего отца. В семьдесят два года он эмигрировал из России.) 

Носитель чисто православного имени, Михаил, скончался от туберкулеза в блокадном Ленинграде. 

Согласитесь, имя в значительной степени определяет характер и даже биографию человека. 

Анатолий почти всегда нахал и забияка. 

Борис — склонный к полноте холерик. 

Галина — крикливая и вульгарная склочница. 

Зоя — мать-одиночка. 

Алексей — слабохарактерный добряк. 

В имени Григорий я слышу ноту материального достатка. 

В имени Михаил — глухое предвестие ранней трагической смерти. (Вспомните Лермонтова, Кольцова, Булгакова...) 

И так далее…»


К середине 80-х, Довлатов, на волне читательского успеха. А престижный журнал «New-Yorker» печатает его рассказы, к тому моменту он становится вторым, после Владимира Набокова русским писателем, печатавшимся в этом журнале.

Сергей Довлатов


1985 год, повесть «Ремесло» в двух частях.


Из повести «Ремесло»:

«…Родина — это мы сами. Наши первые игрушки. Перешитые курточки старших братьев. Бутерброды, завернутые в газету. Девочки в строгих коричневых юбках. Мелочь из отцовского кармана. Экзамены, шпаргалки... Нелепые, ужасающие стихи... Мысли о самоубийстве... Стакан "Агдама" в подворотне... Армейская махорка... Дочка, варежки, рейтузы, подвернувшийся задник крошечного ботинка... Косо перечеркнутые строки... Рукописи, милиция, ОВИР... Все, что с нами было, — родина. И все, что было, — останется навсегда…»


Довлатов


1986 год, повести «Иностранка» и «Чемодан». 

Из повести «Иностранка»:

«…Маруся долго перелистывала русскую газету. Внимательно читала объявления. 

В Манхеттене открывались курсы дамских парикмахеров. Страховая компания набирала молодых честолюбивых агентов. Русскому ночному клубу требовались официантки, предпочтительно мужчины. Так и было напечатано — "официантки, предпочтительно мужчины". Все это было реально, но малопривлекательно. Кого-то стричь? Кого-то страховать? Кому-то подавать закуски?.. 

Попадались и такие объявления: 

"Хорошо устроенный джентльмен мечтает познакомиться с интеллигентной женщиной любого возраста. Желательно фото". 

Ниже примечание мелким шрифтом: "Только не из Харбина". 

Что значит — только не из Харбина, удивлялась Маруся, как это понимать? Чем ему досадил этот несчастный Харбин? А может быть, он сам как раз из Харбина? Может, весь Харбин его знает, как последнего жулика и афериста?.. 


Из повести «Чемодан»:

«…Двести лет назад историк Карамзин побывал во Франции. Русские эмигранты спросили его: 

— Что, в двух словах, происходит на родине? 

Карамзину и двух слов не понадобилось. 

— Воруют, — ответил Карамзин... 

Действительно, воруют. И с каждым годом все размашистей. 

С мясокомбината уносят говяжьи туши. С текстильной фабрики — пряжу. С завода киноаппаратуры — линзы. 

Тащат все — кафель, гипс, полиэтилен, электромоторы, болты, шурупы, радиолампы, нитки, стекла. 

Зачастую все это принимает метафизический характер. Я говорю о совершенно загадочном воровстве без какой-либо разумной цели. Такое, я уверен, бывает лишь в российском государстве. 

Я знал тонкого, благородного, образованного человека, который унес с предприятия ведро цементного раствора. В дороге раствор, естественно, затвердел. Похититель выбросил каменную глыбу неподалеку от своего дома. 

Другой мой приятель взломал агитпункт. Вынес избирательную урну. Притащил ее домой и успокоился. Третий мой знакомый украл огнетушитель. Четвертый унес из кабинета своего начальника бюст Поля Робсона. Пятый — афишную тумбу с улицы Шкапина. Шестой — пюпитр из клуба самодеятельности.


Бродский Довлатову


В 1990 году издаётся последняя книга Довлатова «Филиал».


Из книги «Филиал»:

       «…Вопрос количества тогда стоял довольно остро. Лет до тридцати я неизменно слышал:
      - Ты второй.
     Впоследствии, изумлённый, чуть не женился на девушке, у которой, по её заверениям, был третьим…»

Двенадцать лет в эмиграции позволили ему издать в общей сложности двенадцать книг. Все они выходили в США и Европе.

В СССР писатель продолжал быть под запретом, его знали немногие - в основном по самиздату и авторской передаче «Писатель у микрофона», выходившей в эфире радио «Свобода».


Писатель официально женат был дважды. От первого брака с Асей Пекуровской у него осталась дочь Мария. Двое детей — Екатерина и Николай — от второй жены, Елены Довлатовой. Дочь Александра (р. 1975 г.) — от гражданской жены, Тамары Зибуновой.


Сергей Довлатов с сыном в Нью-Йорке


24 августа 1990 года в машине скорой помощи, по дороге в больницу, от сердечной недостаточности скончался один из лучших писателей двадцатого века, ему было всего 49 лет. 


Сергей Довлатов был похоронен на кладбище Mount Hebron Cemetery в Нью-Йорке.



Катерина Гольтцман



 

Рекомендуем

Мюзикл «Золушка» подарил детям сказку на Всемирный день доброты
333 года театру, который сменил множество имен, но остался верен своему-Одеон
Фестиваль-форум "Пространство режиссуры"
The Doors: последний свободный вздох Америки
Кино. Премьера. «Голодные Игры: Сойка-пересмешница. Часть 2»
Святослав Бэлза. «В разлуке есть высокое значенье...»
Денис Мацуев анонсировал фестиваль "Звёзды на Байкале"
«Симфония тысячи» Густава Малера
Всадник по имени Сэм ("Великолепная семерка" реж. Антуан Фукуа)
Лучшие фильмы Алена Делона. Рекомендовано к просмотру